Действующие лица
- МАЙЯ – велосипедистка, стартовый номер сорок четыре. Двадцать восемь лет, восемь сезонов в профессионалах. Последняя в общем зачёте.
- ДАНА – велосипедистка, стартовый номер сорок один. Капитан команды, тридцать шесть лет, семнадцать из них в профессионалах.
- ХЕЛЕНА БАРТ – комиссар по экипировке.
- КУРТ – спортивный директор команды, в прошлом профессиональный гонщик.
- ИВОННА – представитель технического партнёра соревнований и титульного спонсора команды.
- ГРОМКОГОВОРИТЕЛЬ, ГОЛОС СНАРУЖИ – звучат из-за брезента, на сцену не выходят.
Начало октября. Заключительный этап последней многодневки сезона – индивидуальная раздельная велогонка на двадцать один километр. Зона старта.
Единая декорация. Действие идёт непрерывно, в реальном времени: от прихода первой участницы до её старта. Шесть сцен разделены короткими отбивками – свет уходит в дежурный на три-пять секунд, шум зоны старта не прерывается. Между сценами проходит не больше минуты.
Снаружи всё время ровный шум: генераторы, публика, громкоговоритель.
Сцена 1. Пятнадцать миллиметров
Досмотровая палатка в зоне старта. Складной стол: ноутбук, переносной принтер, картонная коробка с изъятым – фляга, майка с распоротыми передними карманами, чей-то шлем, пакеты для льда. Справа электронные весы для велосипеда. Слева сложенная ширма. Задняя стенка брезента подсвечена снаружи: по ней ходят тени очереди. Под потолком громкоговоритель.
ХЕЛЕНА, комиссар по экипировке, прикалывает к брезенту распечатку. Семь страниц, жёлтый маркер. Восьмой лист она прикалывает отдельно, в стороне, лицом к брезенту.
ГРОМКОГОВОРИТЕЛЬ. Внимание, командам и участницам. Зачитывается коммюнике жюри. Сегодня в шесть часов утра вступила в силу поправка к статье один-три-ноль-три-два регламента. Запрещаются любые элементы, вшитые или вложенные в грудную часть комбинезона, если они изменяют обтекание корпуса. Перед раздельным стартом проводится контрольный замер в два этапа. Разница между обхватом груди без комбинезона и обхватом груди в комбинезоне не должна превышать пятнадцати миллиметров. Явка в досмотровую палатку – не позднее чем за десять минут до своего старта.
Пауза.
ХЕЛЕНА. (в пустоту) Чем?
Открывает ящик стола. Закрывает. Открывает второй.
ГРОМКОГОВОРИТЕЛЬ. До старта первой участницы – двадцать пять минут.
Входит МАЙЯ с велосипедом. Стартовый комбинезон, аэродинамический шлем под мышкой.
МАЙЯ. Меня прислали.
ХЕЛЕНА. Кто?
МАЙЯ. Все.
Хелена показывает на весы. Майя ставит велосипед.
ХЕЛЕНА. Шесть восемьсот сорок. Норма – шесть восемьсот.
МАЙЯ. Это грязь.
ХЕЛЕНА. Грязь входит в вес.
МАЙЯ. А если я её сниму?
ХЕЛЕНА. Тогда вы уменьшите вес велосипеда механическим путём. (Клеит на раму стикер.) Сорок граммов в вашу пользу. Велосипед допущен.
МАЙЯ. Спасибо. (Берётся за руль.)
ХЕЛЕНА. Велосипед допущен. Вы – нет.
Майя останавливается.
МАЙЯ. Я что-то нарушила?
ХЕЛЕНА. Пока неизвестно. Вы слышали коммюнике?
МАЙЯ. Я слышала громкоговоритель. Он у нас говорит с семи утра, его никто не слушает.
ХЕЛЕНА. Тогда коротко. Я снимаю два обхвата с вашей груди. Первый – без комбинезона, второй – в комбинезоне. Разница между ними – это толщина того, что на вас надето. Больше пятнадцати миллиметров – значит, на вас надето что-то, кроме ткани.
МАЙЯ. А моя грудь тут при чём?
ХЕЛЕНА. Ни при чём. Она входит в оба замера и вычитается. Меня не интересует ваша грудь. Меня интересует разница.
Врывается КУРТ. Ноутбук под мышкой, наушник рации на шее.
КУРТ. А вот грудь меня как раз интересует.
ХЕЛЕНА. Вы кто?
КУРТ. Спортивный директор ее команды. Курт. (Ставит ноутбук на стол, открывает.) Накладка на женскую грудь даёт ноль семьдесят восемь секунды на километре. Двадцать один километр – это уже шестнадцать секунд. Между двенадцатым местом и третьим перед сегодняшним стартом одиннадцать. Одиннадцать секунд, которые выигрывает правильная женская грудь.
Пауза.
ХЕЛЕНА. Хотите сказать, что у вашей велосипедистки неправильная грудь, раз она последняя в общем зачёте?
Майя открывает рот. Закрывает. Не говорит ничего.
КУРТ. Я говорю про аэродинамику.
ХЕЛЕНА. (записывает в бланк) «Представитель команды говорит про аэродинамику».
КУРТ. Хелена, я вас очень уважаю…
ХЕЛЕНА. Мы не знакомы.
КУРТ. У вас на бейдже написано. Почему первой на замер вызвали мою гонщицу?
ХЕЛЕНА. Потому что она стартует первой.
КУРТ. А почему она стартует первой?
ХЕЛЕНА. Потому что она последняя в общем зачёте.
КУРТ. Замечательная логика.
ХЕЛЕНА. Не моя.
КУРТ. Комиссар. Сегодняшний этап – последний в многодневке и в сезоне: его результатом закрывается общий зачёт, призовые и составы на будущий год. Всё, что не решится сегодня за двадцать один километр, не решится вообще.
ХЕЛЕНА. Я знаю. Мне сообщили в семь утра. Новая поправка в регламент – аккурат перед последней гонкой. Журналисты в восторге: велосипедистки будут меряться грудью, линейка против пуш-апа, бюстгальтер или одиннадцать секунд.
КУРТ. Я тоже видел эти заголовки. Это всё из-за той августовской фотографии.
Хелена роется в коробке с изъятым. Достаёт свёрнутую мерную ленту.
МАЙЯ. Это рулетка для колеса.
ХЕЛЕНА. В каком смысле?
МАЙЯ. Размечена под длину окружности. Начинается с двух тысяч.
ХЕЛЕНА. Значит, начнём с двух тысяч.
КУРТ. Вы будете мерить грудь моей гонщицы рулеткой для колеса?
ХЕЛЕНА. Я буду мерить её тем, что мне выдали. Мне выдали поправку к регламенту, бланк и палатку. Поправка вступила в силу в шесть утра. Рулетку обещали в пятницу.
КУРТ. И вы всё равно меряете.
ХЕЛЕНА. Поправка вступила в силу. Пятница – нет.
КУРТ. Заявляю протест.
ХЕЛЕНА. Предмет протеста?
КУРТ. Кривизна.
ХЕЛЕНА. Чья?
КУРТ. Рулетки. Она размечена под окружность колеса. Колесо – правильная окружность. Грудь моей гонщицы – нет.
МАЙЯ. Спасибо, Курт.
КУРТ. Это в твою пользу, Майя!
ХЕЛЕНА. Протест отклонён. Раздевайтесь.
Курт открывает рот, закрывает, идёт к пологу и останавливается: полог один, а выходов из него два – направо пять шагов до фотографов, налево сорок метров до рампы. Снаружи щёлкают затворы и вспышки фотографов, кто-то кричит его фамилию. Он опускает полог. Возвращается и, не дожидаясь ничего, становится лицом к брезенту.
ХЕЛЕНА. Отвер…
Не договаривает. Курт уже стоит носом в брезент. Хелена секунду смотрит на его спину и ничего не записывает.
КУРТ. Там пресса. Теперь им нужна фотография погорячее.
Майя расстёгивает молнию и спускает комбинезон до пояса. Стоит в спортивном бюстгальтере, спиной к залу, лицом к Хелене – спокойно, как переодеваются на работе.
МАЙЯ. Ты мог бы её сделать, но рано отвернулся.
Курт не отвечает.
ХЕЛЕНА. Бюстгальтер тоже снимите.
КУРТ. (в брезент) Стоп. Это бельё.
ХЕЛЕНА. Это спортивный бюстгальтер.
КУРТ. Это бельё. Регламент экипировки на бельё не распространяется. Покажите мне статью регламента про бельё.
ХЕЛЕНА. Покажите мне бельё с логотипом титульного спонсора.
Пауза.
КУРТ. Мы просто наносим его сверху.
ХЕЛЕНА. Значит, это не бельё, а рекламная поверхность. Рекламная поверхность – экипировка. Экипировкой занимаюсь я.
МАЙЯ. Там ещё номер.
ХЕЛЕНА. Какой номер?
МАЙЯ. Мой. Сорок четыре. Чтобы в стирке не перепутали.
ХЕЛЕНА. (записывает) «Изделие маркировано номером участницы».
КУРТ. Вы вносите её бюстгальтер в протокол.
ХЕЛЕНА. Я вношу в протокол маркированный элемент экипировки.
КУРТ. А подкладка в нём есть?
МАЙЯ. Курт, ты стоишь лицом в брезент и спрашиваешь про подкладку в бюстгальтер. Повернись и пощупай.
КУРТ. Я спрашиваю про семнадцать миллиметров! (Пауза.) Езжай без него.
МАЙЯ. Без бюстгальтера?
КУРТ. Да.
МАЙЯ. Двадцать один километр на разделочном руле?
КУРТ. Три миллиметра, Майя.
МАЙЯ. Ты когда-нибудь ехал разделку без ничего?
КУРТ. Ехал.
МАЙЯ. Ты ехал в мужской комплектации.
ХЕЛЕНА. Первый замер – по коже. Всё, что не кожа, идёт во второй. Таков новый регламент. (Заводит ленту за спину Майе.) Выдохните полностью и задержите.
Майя выдыхает.
ХЕЛЕНА. Две тысячи девятьсот сорок. Минус две тысячи. Девятьсот сорок. Замер А – девятьсот сорок.
Курт, не оборачиваясь, ставит ноутбук на колено и печатает.
ХЕЛЕНА. Что вы делаете?
КУРТ. Записываю.
ХЕЛЕНА. Отвернитесь.
КУРТ. Я отвернулся.
ХЕЛЕНА. Тогда не записывайте.
КУРТ. Хелена, если завтра вы потеряете бланк, единственная цифра в мире будет у меня.
Пауза.
ХЕЛЕНА. Записывайте. Одевайтесь.
Майя натягивает комбинезон, застёгивает.
МАЙЯ. Готово.
Курт разворачивается к Майе. Хелена снова с лентой.
ХЕЛЕНА. Замер Б. Выдохните полностью.
Майя выдыхает. Хелена меряет.
ХЕЛЕНА. Девятьсот пятьдесят семь. Разница – семнадцать.
Пауза.
КУРТ. Семнадцать.
ХЕЛЕНА. Семнадцать.
КУРТ. Допуск пятнадцать.
ХЕЛЕНА. Допуск пятнадцать.
КУРТ. Мерьте ещё раз.
ХЕЛЕНА. Получу семнадцать. Ткань не меняется от того, сколько раз я на неё посмотрю.
МАЙЯ. Что это значит?
ХЕЛЕНА. Что вы сегодня не стартуете.
Курт очень медленно закрывает ноутбук.
КУРТ. Хелена. Один вопрос. В каком виде вы её меряете?
ХЕЛЕНА. В том, в каком она пришла.
КУРТ. Она пришла с разминки. Она сухая. Она поедет двадцать один километр на пределе, и уже к третьему километру на ней не будет ни одного сухого сантиметра. Вы меряете её не в том виде, в каком она едет.
ХЕЛЕНА. В поправке не сказано, в каком виде надо мерять.
КУРТ. Вот именно.
Пауза. Хелена смотрит на распечатку на брезенте. Курт лезет в коробку с изъятым и достаёт флягу.
ХЕЛЕНА. Это изъятое.
КУРТ. У кого?
ХЕЛЕНА. У вашей мужской команды. Она была под жёлтой майкой лидера спереди.
КУРТ. Значит, наша.
Он отвинчивает крышку и льёт воду на комбинезон Майи – на грудь, ровно и деловито, как поливают рассаду. Майя стоит.
МАЙЯ. Курт.
КУРТ. Терпи.
МАЙЯ. У меня старт.
КУРТ. У тебя пока нет старта. Стой.
Он выливает флягу до дна, отступает, оценивает взглядом, поправляет ткань на плече.
МАЙЯ. Я бы предпочла шампанское. Как тогда.
Курт не отвечает. Ставит пустую флягу обратно в коробку.
ХЕЛЕНА. Вы вылили улику на гонщицу.
КУРТ. Я привёл её в состязательный вид. Меряйте.
Хелена меряет.
ХЕЛЕНА. Девятьсот пятьдесят шесть. Шестнадцать.
КУРТ. Теперь один миллиметр до допуска.
ХЕЛЕНА. Один.
КУРТ. (Майе) Один миллиметр, Майя. Слушай меня. Выдох. Спокойно, до конца, до самого низа, как на финише. И не добирай.
ХЕЛЕНА. Стойте.
КУРТ. Что «стойте»? Замер производится на выдохе. Я не имею права сказать ей, какой это выдох?
ХЕЛЕНА. Вы её тренируете.
КУРТ. Вообще-то я её спортивный директор. Меня за это и держат. (Майе.) Выдох.
Майя выдыхает. Курт ведёт её голосом, как на подъёме.
КУРТ. Ещё… ещё… не добирай… держи…
Хелена заводит ленту за спину Майе. Смотрит. Долго не произносит цифру.
КУРТ. Ну?
ХЕЛЕНА. Девятьсот пятьдесят пять. Пятнадцать.
КУРТ. Проходит.
ХЕЛЕНА. Не превышает.
КУРТ. Это одно и то же!
ХЕЛЕНА. Сегодня – да.
Майя вдыхает и садится на край стола. Хелена не отходит.
ХЕЛЕНА. Она выдохнула не так, как в первом замере.
КУРТ. В поправке не написано, как. Написано: обхват груди в комбинезоне. Она в комбинезоне. Она выдохнула. Замер действителен.
ХЕЛЕНА. (Майе) Вдохните.
МАЙЯ. Зачем?
ХЕЛЕНА. Просто вдохните. Как дышат.
Майя вдыхает. Хелена меряет.
ХЕЛЕНА. Девятьсот шестьдесят два. Двадцать два. (Курту.) Вы уложились в норму в состоянии, в котором нельзя проехать двадцать один километр.
КУРТ. Меряют на старте, а не на дистанции.
ХЕЛЕНА. Она поедет дыша.
КУРТ. Она поедет по правилам. Это разные вещи, и обе мне подходят.
Хелена садится к ноутбуку. Молчит. Печатает.
КУРТ. Что вы пишете?
ХЕЛЕНА. Что она прошла.
КУРТ. Прекрасно. (Майе.) Шлем.
ХЕЛЕНА. Я не дописала. (Печатает.) «Замер произведён трижды при трёх различных условиях. Методика замера регламентом не установлена. Решение по велогонщице отложено. Велосипедистка внесена в протокол как контрольный образец».
Тишина.
КУРТ. Что значит «контрольный образец»?
ХЕЛЕНА. Значит, что по её замерам будут сверять остальных.
МАЙЯ. Каких остальных?
ХЕЛЕНА. Всех. Сейчас придёт вторая, потом третья, потом ещё сто двенадцать. Я не знаю, как их мерить. Сухими или мокрыми. На каком выдохе. Я знаю только то, что произошло здесь, – значит, здесь и будет написано, как надо.
КУРТ. Вы пишете инструкцию с моей велосипедистки.
ХЕЛЕНА. Я пишу её с того, что было у меня перед глазами.
Принтер щёлкает и молчит. Хелена бьёт по крышке. Принтер печатает. Она вынимает лист, кладёт перед Майей, протягивает ручку.
ХЕЛЕНА. Здесь подпись. Вы ознакомлены.
МАЙЯ. С чем?
ХЕЛЕНА. С собой.
Майя берёт ручку. Читает лист сверху донизу – дольше, чем читают одну страницу.
МАЙЯ. Тут написано «девятьсот сорок».
ХЕЛЕНА. Написано.
МАЙЯ. У меня никогда не было размера. У меня был пакет. Восемь штук, в марте, на пакете надпись «комплект женский, командный» и мой номер.
ХЕЛЕНА. А размер?
МАЙЯ. Размер не указывают – просто номер, с которым ты стартуешь в сезоне.
ХЕЛЕНА. (печатает) «Размер изделия не установлен. Изделие командное, обезличенное».
КУРТ. Обезличенное?
ХЕЛЕНА. На нём нет её размера. На нём её номер.
Майя подписывает. Хелена убирает лист в папку. Папка пустая, лист в ней первый. Потом снимает рацию с подставки.
ХЕЛЕНА. База, база, это палатка досмотра. Приём.
КУРТ. Не надо.
ХЕЛЕНА. Надо. (В рацию.) Комиссар Барт. Направляю рапорт. Замер по поправке произведён, результат в допуске, методика отсутствует. Прошу приостановить старт до утверждения методики. (Снимает палец с тангенты рации, ставит её обратно на подставку.)
КУРТ. Вы только что остановили всю велогонку.
ХЕЛЕНА. Я запросила способ её судить.
Майя надевает шлем, берёт велосипед.
ГРОМКОГОВОРИТЕЛЬ. Внимание. Старт индивидуальной гонки приостановлен до особого распоряжения жюри. Рапорт комиссара по экипировке рассматривается совместно с протестами трёх команд, поданными сегодня утром. Участницам оставаться в зоне старта.
Майя останавливается.
КУРТ. Каких трёх команд?
ХЕЛЕНА. Мне не сообщают.
КУРТ. Вам? Вы комиссар.
ХЕЛЕНА. Я комиссар по экипировке. Мне сообщают про экипировку.
Тени очереди на брезенте перестают двигаться. С комбинезона Майи капает на пол.
Хелена подходит к брезенту, снимает восьмой лист, смотрит на него – недолго, как смотрят на то, что видели много раз, – и убирает в папку, не разворачивая в зал.
ОТБИВКА.
Сцена 2. Партия
Та же палатка. Майя у стола в мокром комбинезоне, под ней на полу тёмное пятно. Хелена у ноутбука. Курт с ноутбуком под мышкой. Тени очереди на брезенте не двигаются.
ГРОМКОГОВОРИТЕЛЬ. Внимание. Разъяснение жюри комиссару по экипировке. Приостановка старта не приостанавливает досмотр. Контрольный замер производится в порядке стартового протокола. Решения по участницам до утверждения методики не выносятся.
КУРТ. То есть мерить надо, а судить нельзя.
ХЕЛЕНА. Да.
КУРТ. Тогда зачем мерить?
ХЕЛЕНА. Чтобы было что судить, когда будет чем.
КУРТ. (Майе) Иди в автобус, переоденься в сухое. Я позову.
ХЕЛЕНА. Стойте.
КУРТ. Что опять?
ХЕЛЕНА. Если она сейчас расстегнётся, мой замер ничего не значит. От палатки до рампы сорок метров. Что на ней будет на рампе, я не знаю.
КУРТ. Вы всерьёз думаете, что она…
ХЕЛЕНА. Я думаю, что второй раз мне это проверить нечем.
Хелена берёт ролик стикеров, отрывает один и заклеивает замок молнии на комбинезоне Майи – так, что язычок не сдвинуть.
ХЕЛЕНА. (печатает) «Изделие опечатано. Стикер ноль-ноль-два. Участница сорок четыре».
МАЙЯ. На велосипед был такой же?
ХЕЛЕНА. Такой же.
Пауза.
КУРТ. Она час простоит мокрая.
ХЕЛЕНА. Она час простоит опечатанная. Мокрая – это уже из-за вас.
Курт отходит к брезенту, зажимает наушник рации.
КУРТ. Автобус. Автобус, ответьте. (Слушает.) Они за кордоном. Четыре километра. Слишком далеко.
Полог отдёргивается. Входит ДАНА с велосипедом. Комбинезон на груди тёмный от воды, в свободной руке пустая фляга.
ДАНА. Сорок первый. Где здесь мерят?
ХЕЛЕНА. Сорок первый не второй в стартовом протоколе.
ДАНА. Нет. Я капитан команды. Я иду первой, чтобы знать, что там.
КУРТ. Это тоже моя гонщица. Можете сравнить с ней все ваши замеры.
ХЕЛЕНА. (печатает) «Участница сорок один принята вне очереди как сравнительный образец».
Дана ставит велосипед. Видит стикер на молнии Майи.
ДАНА. А это что?
ХЕЛЕНА. Стикер допуска.
ДАНА. Печать целомудрия.
ХЕЛЕНА. Номер в протоколе.
ДАНА. Как скажете.
ХЕЛЕНА. Вы уже мокрая.
ДАНА. Потому что я в курсе.
ХЕЛЕНА. Почему?
ДАНА. В очереди сказали, что мокрым лучше. (Ставит флягу на стол.) Там двое уже льют на себя из чужих фляг, а сорок девятая, наоборот, греется на солнце. Говорит, надо мерять комбинезон тёплым: ткань садится.
ХЕЛЕНА. Откуда очередь знает, что мокрым лучше?
ДАНА. У вас тут брезент, комиссар. Когда вы кричите, вас слышно до самой разметки.
КУРТ. Что слышно?
ДАНА. Тебя. Ты кричал «терпи» и «не добирай». Очередь сделала выводы.
КУРТ. Какие выводы?
ДАНА. Разные.
МАЙЯ. Выводы неверные. Он вёл меня на выдохе.
ДАНА. Я так и сказала, что дело не в шампанском. Мне не поверили.
ХЕЛЕНА. Велосипед на весы.
Дана ставит.
ХЕЛЕНА. Шесть семьсот девяносто восемь.
ДАНА. Мало?
ХЕЛЕНА. На два грамма.
ДАНА. Курт?
Курт достаёт из кармана своего командного дождевика болт. Дана прикручивает его к держателю фляги. Хелена взвешивает снова.
ХЕЛЕНА. Шесть восемьсот три. Допущен.
ДАНА. Норма, весы, болт. Всё сходится.
ХЕЛЕНА. С велосипедом всегда сходится. Раздевайтесь.
ДАНА. (уже расстёгивает молнию) Первый замер по коже, второй в комбинезоне. Знаю.
ХЕЛЕНА. Откуда?
ДАНА. Брезент.
КУРТ. Может, ширму поставить?
ХЕЛЕНА. Ставить две минуты.
ДАНА. У меня старт.
КУРТ. У тебя пока нет старта.
ДАНА. Тем более.
Курт разворачивается к брезенту сам, без напоминания.
ХЕЛЕНА. Бюстгальтер тоже снимите.
ДАНА. Нет бюстгальтера.
КУРТ. (в брезент) Вот. Я же говорил.
МАЙЯ. Ты говорил про три миллиметра.
Дана спускает комбинезон до пояса. Стоит спиной к залу, лицом к Хелене. Хелена заводит ленту из-за спины. Останавливается. Смотрит не на ленту – сначала на грудь Даны, потом на саму Дану, как будто что-то заметила, но не решается сказать. Дана спокойно смотрит в ответ.
ДАНА. Перемерить?
ХЕЛЕНА. Нет.
Пауза.
ХЕЛЕНА. Две тысячи девятьсот сорок восемь. Минус две тысячи. Замер А – девятьсот сорок восемь. Одевайтесь.
Дана натягивает комбинезон, застёгивает молнию до горла и ведёт ладонями по ткани – сгоняет складки, как перед стартом. Курт разворачивается.
ХЕЛЕНА. Замер Б. Выдохните полностью и…
ДАНА. …до самого низа, и не добирать. Я слышала.
Дана выдыхает – длинно, ровно, без всякого напряжения в лице. Хелена меряет. Смотрит. Меряет ещё раз.
КУРТ. Ну?
ХЕЛЕНА. Девятьсот восемьдесят восемь.
Пауза.
КУРТ. Это сорок.
ХЕЛЕНА. Это сорок.
ДАНА. (вдыхает) Я тоже умею вычитать.
КУРТ. Ещё раз. С водой.
Хватает свою флягу – пустая. Берет Данину – пустая. Лезет в коробку с изъятым, достаёт ту же флягу, что вылил на Майю. Пустая.
ДАНА. Курт. Я мокрая с разметки. Я приехала сюда в том виде, в котором ты держал её шесть минут назад.
КУРТ. Значит, недостаточно мокрая.
ХЕЛЕНА. (Дане) Вдохните. Как дышат.
Дана вдыхает. Хелена меряет.
ХЕЛЕНА. Девятьсот девяносто один. Сорок три.
КУРТ. (считает вслух) Вода и выдох дали три миллиметра. Нужно ещё двадцать пять.
ХЕЛЕНА. Ваш приём сработал.
КУРТ. Приём сработал и не спас. (Пауза.) Значит, дело не в выдохе.
Майя подходит ближе и смотрит на Дану.
МАЙЯ. У неё другой комбинезон.
КУРТ. Один и тот же.
МАЙЯ. Молния другая. У меня чёрная, у неё под цвет ткани. И шов на груди идёт не там.
КУРТ. Майя, это одна модель. Я подписывал накладную.
МАЙЯ. Я читаю этикетки. Я всегда смотрю, что мне дали.
Пауза.
ХЕЛЕНА. Этикетку.
Дана оттягивает ворот. Хелена вытаскивает пришитую с изнанки этикетку, расправляет.
ХЕЛЕНА. (читает) «Комбинезон разделочный женский. Артикул тэ-тэ ноль один дробь два. Партия ноль-семь-Б. Июль». (Ведёт пальцем ниже.) «Стирка тридцать. Не отбеливать. Не отжимать. Не гладить. Элемент не отделяется от изделия».
Тишина.
КУРТ. Какой элемент?
ХЕЛЕНА. Не сказано.
ДАНА. Там вообще ничего не сказано. Там написано, как стирать.
ХЕЛЕНА. Там написано «не отделяется». (Майе.) Вашу.
Майя оттягивает ворот – насколько позволяет опечатанная молния. Хелена читает.
ХЕЛЕНА. «Артикул тэ-тэ ноль один. Партия ноль-три-А. Март. Стирка тридцать. Не отбеливать». Всё. Про элемент – ничего.
МАЙЯ. У меня пятнадцать.
ХЕЛЕНА. У вас пятнадцать. У неё сорок. (Печатает.) «Расхождение относится не к участнице, а к изделию».
КУРТ. Двадцать пять миллиметров между двумя велосипедистками одной команды.
ДАНА. Двадцать пять миллиметров между капитаном и последней в общем зачёте.
Пауза.
МАЙЯ. Курт. Почему мне не пришла июльская посылка с новым комплектом формы?
КУРТ. Партия была ограниченная. Их разослали по приоритету.
МАЙЯ. По какому приоритету?
КУРТ. По спортивному.
МАЙЯ. То есть меня не переодели в новый комплект, потому что я плохо еду.
КУРТ. Тебя не переодели, потому что партия кончилась.
МАЙЯ. На ком?
Пауза.
ДАНА. На мне.
Пауза.
МАЙЯ. Тогда я сегодня единственная в команде, кто может выйти на старт.
Курт открывает ноутбук и молчит.
ХЕЛЕНА. Отвечайте.
КУРТ. Да.
ХЕЛЕНА. Сколько гонщиц из вашей команды в протоколе?
КУРТ. Шесть.
ХЕЛЕНА. Сколько получили июльскую?
КУРТ. Пятеро.
ХЕЛЕНА. А в других командах?
КУРТ. Я не знаю, что получили в других командах.
ХЕЛЕНА. Поставщик один?
КУРТ. Поставщик один.
Курт листает в ноутбуке.
КУРТ. Первый раздельный старт после июльской посылки, восемнадцатое июля. Первая десятка. (Ведёт пальцем.) Здесь. Здесь. Здесь… Восемь человек из десяти поехали на четыре десятых секунды с километра быстрее, чем ехали в мае. Одновременно. В один день.
ХЕЛЕНА. Вы знаете по секундам, кому пришла посылка с новой формой.
КУРТ. Я больше ничего не умею. (Пауза.) Четыре десятых – это восемь секунд на сегодняшней дистанции.
Хелена подходит к задней стенке палатки. На подсвеченном брезенте тени: плечи, шлемы, локти.
ХЕЛЕНА. Сколько женщин сегодня в стартовом протоколе?
ДАНА. Сто пятнадцать.
ХЕЛЕНА. Сколько из них в июльской форме?
ДАНА. Спросите проще: кто сегодня едет на результат. Это тот же список.
Хелена возвращается к столу, берёт ножницы, отрезает бирку от комбинезона Даны и убирает в папку.
КУРТ. Вы отрезали этикетку от боевого комбинезона за час до старта.
ХЕЛЕНА. Я изъяла маркировку изделия. Велосипед приводится к норме болтом. Комбинезон привести к норме пока нечем.
ДАНА. Тогда изымайте изделие полностью.
Расстёгивает молнию комбинезона.
КУРТ. Дана.
ДАНА. После семнадцати лет профессиональной карьеры я не хочу попасть в скандал в том, про что написано «не отделяется». С фотографией.
КУРТ. Про карьеру мы оба понимаем. Ты же знаешь, что этот старт может быть твоей последней гонкой. Контракт на следующий сезон так и не подписан.
ДАНА. Поэтому в таком и не поеду.
Дана поворачивается спиной к залу и стягивает комбинезон. Выпутывает ноги, складывает вдвое, берёт на вытянутую руку. Курт сидит у стола боком. Ему никто не велел отворачиваться, и он не отворачивается: перестаёт печатать и опускает голову к экрану.
Майя смотрит на Дану дольше, чем нужно, чтобы просто посмотреть.
МАЙЯ. У тебя грудь хорошей формы.
ДАНА. Я старалась.
Хелена поднимает голову от бланка – быстрее, чем следовало бы. Секунду смотрит. Возвращается к бланку.
ХЕЛЕНА. (печатает) «Замечаний к телу участницы не имеется».
ДАНА. (Курту) А ты зря не смотришь. Если у меня последняя гонка – у тебя последний шанс.
Курт не поднимает головы.
КУРТ. Дана.
ДАНА. Я знаю. Не смотри.
Дана протягивает комбинезон Хелене. Хелена не берёт.
ДАНА. Комиссар?
ХЕЛЕНА. Если я возьму, значит, я изымаю. Если я изымаю одно изделие, я обязана изъять партию.
ДАНА. Изымайте.
ХЕЛЕНА. Я не могу изъять партию.
ДАНА. Почему?
ХЕЛЕНА. Потому что я комиссар по экипировке. Экипировка – это то, что на человеке. Партия – это то, что на складе.
ДАНА. А кто комиссар по складу?
Хелена не отвечает. Дана стоит с комбинезоном на вытянутой руке. Никто его не берёт.
Курт, по-прежнему не поднимая головы, стягивает длинный командный дождевик и протягивает вбок. Пауза. Дана берёт свободной рукой, бросает комбинезон на пол и надевает дождевик – он ей ниже середины бедра.
ДАНА. Спасибо.
КУРТ. Не за что.
Хелена снимает рацию с подставки, прикладывает наушник к уху и нажимает на тангенту.
ХЕЛЕНА. База, база, это палатка досмотра. Приём. (Пауза.) Соедините с техническим делегатом. (Пауза.) Тогда с жюри. (Пауза.) Это комиссар Хелена Барт. Официально запрашиваю данные по партии экипировки ноль-семь-Б: объём выпуска, список команд-получателей и количество изделий этой партии в сегодняшнем стартовом протоколе. (Пауза.) Нет. Не по участнице. По всей партии.
Ставит рацию обратно на подставку, отсоединяет наушник.
КУРТ. Вы понимаете, что вы сейчас спросили?
ХЕЛЕНА. Я спросила число.
КУРТ. Вы спросили, скольких женщин сегодня нельзя выпускать на старт.
ХЕЛЕНА. Это одно и то же число.
ГРОМКОГОВОРИТЕЛЬ. Внимание. В палатку досмотра приглашается представитель технического партнёра соревнований. Контрольный замер участниц приостанавливается до прибытия представителя. Комиссару по экипировке оставаться на месте.
КУРТ. (тихо) Быстро.
ХЕЛЕНА. Что?
КУРТ. Я говорю: быстро приглашают.
Тени на брезенте приходят в движение – очередь перестраивается. Дана в командном дождевике Курта, комбинезон висит у неё на руке; никто его так и не взял. Майя стоит опечатанная, с неё капает на пол. Хелена кладёт ладонь на закрытую папку.
ОТБИВКА.
Сцена 3. Отзыв партии
Та же палатка. Майя у стола, опечатанная, в мокром комбинезоне; пятно на полу дошло до ножки стола. Дана в командном дождевике Курта, комбинезон висит у неё на руке – она подобрала его с пола, никто у неё его так и не взял. Курт с ноутбуком. Хелена над закрытой папкой. Тени на брезенте перестраиваются.
ГРОМКОГОВОРИТЕЛЬ. Внимание. Запрос комиссара по экипировке о партии ноль-семь-Б переадресован техническому партнёру соревнований как обладателю запрашиваемых сведений.
ХЕЛЕНА. Я спрашивала жюри.
КУРТ. Жюри спросило поставщика.
ДАНА. Поставщик сейчас войдёт.
Полог отдёргивают снаружи. Щёлкают затворы. Входит ИВОННА: пиджак, бейдж на ленте другого цвета, в одной руке чехол для одежды, в другой папка.
ИВОННА. Добрый день. Ивонна, технический партнёр. (Хелене.) Комиссар Барт. (Курту.) Курт. (Дане.) Дана, сорок первый. (Майе.) Сорок четыре.
ХЕЛЕНА. Вы всех знаете.
ИВОННА. Я всех одеваю. (Кладёт чехол на стол.) Мне сказали, у вас велосипедистка без комбинезона.
ХЕЛЕНА. Кто сказал?
ИВОННА. Очередь.
Дана не двигается. Майя подходит, расстёгивает чехол на ладонь, оттягивает ворот, смотрит на изнанку.
МАЙЯ. Ноль-семь-Б.
ИВОННА. Да.
ДАНА. А другой нет?
ИВОННА. Мартовская линия закрыта в июне. В подменном фонде ноль.
ДАНА. Тогда спасибо. Останусь так.
ХЕЛЕНА. Я запрашивала данные по партии.
ИВОННА. Запрос у меня. Партия ноль-семь-Б: шестьсот сорок изделий, двадцать две команды. В сегодняшнем стартовом протоколе – семьдесят четыре изделия этой партии. На вашу команду отгружено шесть.
ХЕЛЕНА. Семьдесят четыре.
ИВОННА. Семьдесят четыре.
МАЙЯ. Шесть.
ХЕЛЕНА. Из ста пятнадцати.
МАЙЯ. А говорили, что было пять.
Пауза.
ХЕЛЕНА. Меня сейчас интересует партия, а не одна коробка из неё.
МАЙЯ. Меня интересует коробка.
КУРТ. Майя.
МАЙЯ. Я слушаю.
Курт не продолжает. Дана смотрит в сторону.
ХЕЛЕНА. (Ивонне) По какому принципу рассылали новую форму?
ИВОННА. Партия ограниченная, с упором на рекламную поверхность. Мы отдали тем, кого видно на телевизионной картинке.
ДАНА. Меня видно.
ИВОННА. Вас видно семнадцать лет.
МАЙЯ. А меня не видно.
ИВОННА. За весь сезон вас не было в трансляции ни разу. Я смотрела все старты.
МАЙЯ. Сегодня будете видеть только меня.
Пауза.
ДАНА. У меня сорок миллиметров разницы между двумя замерами груди. Допуск пятнадцать. Вы знали?
ИВОННА. Я знала, что у изделия есть заданный профиль.
ДАНА. Я спрашиваю про сорок.
ИВОННА. Про сорок миллиметров никто не знал до шести утра. Мерить начали сегодня.
Хелена открывает папку, достаёт этикетку.
ХЕЛЕНА. Это этикетка с июльского комплекта формы. «Элемент не отделяется от изделия». Какой элемент?
ИВОННА. Никакой.
ХЕЛЕНА. Здесь написано «элемент».
ИВОННА. Это стандартная строка. Она стоит на всех изделиях нашей производственной линии. На перчатках. На носках.
ХЕЛЕНА. У носков нет грудной части и пуш-апа.
ИВОННА. У носков нет молнии, воротника и номера. Строка одна на всю производственную линию – так дешевле печатать.
ХЕЛЕНА. Тогда что у неё за элемент в грудной части?
ИВОННА. Крой. Зонированная плотность: материал один, плотность разная, переход задан на станке. Ничего не вложено и не вшито. Это не предмет. Это такое лекало.
ХЕЛЕНА. Покажите техническое описание.
ИВОННА. Заявка подана, патент не выдан. Описание передаётся в техническую комиссию Велосипедного союза под соглашение о неразглашении. Рассмотрение – тридцать дней.
ХЕЛЕНА. У меня нет тридцати дней. У меня сто пятнадцать женщин за этим брезентом.
ИВОННА. Тогда не успеем.
Пока Хелена перечитывает бирку, Майя оказывается рядом с Даной. Говорит негромко.
МАЙЯ. Ты знала, что комплектов было шесть?
ДАНА. Я знала, что мой комплект был последним в коробке.
МАЙЯ. Ты не ответила.
ДАНА. Нет.
ИВОННА. И я бы просила, чтобы всё сказанное здесь осталось между нами.
ХЕЛЕНА. Здесь пятеро.
МАЙЯ. И брезент.
Ивонна смотрит на заднюю стенку. Тени стоят близко. Хелена берёт со стола ножницы и берётся за комбинезон в руке Даны.
ХЕЛЕНА. Хорошо. Тогда я вскрою изделие и посмотрю сама на этот элемент.
ИВОННА. Не вскроете. Изделие не продавалось, оно предоставлено во временное пользование. Собственность остаётся за нами до конца сезона, дальше – возврат или списание. Это наше имущество, на которое у вас нет никаких прав.
Ивонна берёт комбинезон из руки Даны – первая, кто его взял, – и складывает: рукав к рукаву, аккуратно, как на витрине.
ХЕЛЕНА. Нет, отдайте мне комбинезон. Я оформлю протокол изъятия.
ИВОННА. Это наше изделие. Вы его уже повредили – отрезали от него этикетку.
ХЕЛЕНА. Этикетка приобщена к протоколу.
ИВОННА. Значит, у вас остаётся этикетка, у нас – изделие. Каждой по половине.
Убирает комбинезон в чехол – к тому, новому, который никто не взял, – застёгивает молнию. Курт ставит ноутбук на стол – рядом с папкой Хелены.
КУРТ. Стоп. Вы выдали пятерым моим велосипедисткам изделие, из-за которого сегодня их дисквалифицируют.
ИВОННА. Изделие изготовлено в июле. В июле к нему претензий не было. Мы не шьём форму с учётом будущего регламента.
КУРТ. Ваша июльская форма – это пять дисквалификаций в моей команде. Из шести.
ИВОННА. Я понимаю.
КУРТ. Не понимаете. Дисквалифицируют не вас. Дисквалифицируют женщину, которой в июле пришла посылка, а что в ней – ей не сказали. Она вскрыла пакет, надела форму и поехала быстрее. Она за это не отвечает.
ДАНА. Это я.
КУРТ. Да.
МАЙЯ. А я – та, которой посылку отправили и не отдали.
Пауза.
МАЙЯ. То есть чем больше грудь – тем лучше результаты.
Майя смотрит на Дану, та спокойно выдерживает её взгляд.
ХЕЛЕНА. (Ивонне) Мне нужно одно слово. Существительное. Я обязана внести в протокол, что находится в грудной части изделия. Если это вложенный элемент, улучшающий аэродинамику – то весь комплект формы попадает под запрет, и сегодня не стартуют семьдесят четыре человека, которые в нём. Если это крой по особому лекалу – то комплект формы разрешён, и стартуют все. Вещь одна и та же. Разница в одном слове.
ИВОННА. Именно поэтому слова у меня нет.
Хелена садится к ноутбуку, печатает.
ХЕЛЕНА. «В грудной части изделия находится элемент, наименование которого правообладателем не сообщено».
ИВОННА. Уберите слово «элемент».
ХЕЛЕНА. Дайте другое слово.
Пауза. Ивонна молчит.
ГРОМКОГОВОРИТЕЛЬ. Внимание. Зарегистрирован четвёртый протест. Заявитель требует применения поправки регламента ко всем участницам без исключения, включая уже прошедших контрольный замер.
ИВОННА. Это те, кому мы не отправляли в июле новую форму.
КУРТ. Четыре команды, двенадцать человек.
МАЙЯ. Они требуют, чтобы мерили всех.
КУРТ. Они требуют, чтобы мерили не их.
ДАНА. Будь я их директором, я бы требовала то же самое.
ХЕЛЕНА. (Ивонне) Отзовите всю партию. Она сейчас вся в одном месте, за одним оцеплением. Гонка задерживается, все успеют найти замену. Лучшего момента у вас уже не будет.
ИВОННА. Хорошо. Давайте посчитаем.
Не достаёт ни телефона, ни бумаги.
ИВОННА. Изъятие, хранение, утилизация всей партии – сто десять тысяч евро. Перезапуск мартовской производственной линии: оснастка, лекала, повторная сертификация – восемьсот тысяч. Переоснащение двадцати двух команд на следующий сезон и штрафы по действующим договорам – миллион двести. Иски по бонусным статьям от тех, кто из-за замены формы не доедет до призовых, – миллион триста, и это осторожная цифра. Титульный контракт при отзыве партии по регламентному основанию расторгается автоматически, без переговоров: восемьсот тысяч, остаток срока. Итого – около четырёх миллионов двухсот тысяч евро. Это если сегодня. Завтра будет ещё дороже: завтра это будет уже во всех газетах.
ДАНА. Четыре миллиона двести за шестьсот сорок тряпок.
ИВОННА. Не за изделия. За признание.
ХЕЛЕНА. Признание чего?
ИВОННА. Что мы что-то вложили.
ХЕЛЕНА. А вы вложили?
ИВОННА. Мы так скроили.
Пауза. Хелена кладёт ножницы.
МАЙЯ. У вас есть отгрузочная ведомость?
ИВОННА. По вашей команде – есть.
МАЙЯ. Прочитайте шестую строку.
Ивонна, не открывая папку, достаёт лист из наружного кармана. Дана поворачивается к своему велосипеду и начинает поправлять держатель фляги.
ИВОННА. Артикул тэ-тэ ноль один дробь два, партия ноль-семь-Б, номер изделия, номер участницы. Сорок четыре.
Тишина.
ХЕЛЕНА. Сорок четыре – это вы.
МАЙЯ. Сорок четыре – это я.
ХЕЛЕНА. (Курту) В протоколе шестеро, отгружено шесть комплектов формы, её в вашей команде носят пятеро. Где шестой комплект?
КУРТ. Отдан.
ХЕЛЕНА. Кому?
КУРТ. Велосипедистке молодёжного состава. Сегодня не стартует.
ХЕЛЕНА. Она в стартовом протоколе?
КУРТ. Нет.
ХЕЛЕНА. Тогда почему она в форме из вашей партии?
КУРТ. Потому что она – перспективная юниорка. Возможно, будущий член нашей команды. Со следующего сезона.
ХЕЛЕНА. Мне нужна её фамилия.
Пауза. Курт делает вид, что ищет фамилию в ноутбуке.
МАЙЯ. Её зовут Жаннет Дюваль. Он хочет взять её в команду вместо меня.
ОТБИВКА.
Сцена 4. Фотография
Та же палатка. Хелена печатает в ноутбуке и не поднимает головы. Ивонна с застёгнутым чехлом. Дана у велосипеда, спиной. Майя опечатанная, все еще мокрая, у стола.
КУРТ. Да. Нет.
МАЙЯ. Двадцать один год.
КУРТ. Двадцать один.
МАЙЯ. Сколько она проехала за сезон?
КУРТ. (снова заглядывает в ноутбук, уже с видимым облегчением – он рад, что спросили про цифры) Четырнадцать гонок. Две разделки. Пришла второй и первой.
МАЙЯ. Когда стала первой?
КУРТ. Восемнадцатого июля. Молодёжная многодневка, второй этап. Она в тот день впервые надела жёлтую майку. Первая майка в карьере, ей был двадцать один год ровно неделю как.
Пауза.
МАЙЯ. Восемнадцатое июля.
КУРТ. Да.
МАЙЯ. Ты полчаса назад сам сказал: восемнадцатого июля восемь человек из первой десятки поехали быстрее. В один день.
КУРТ. У неё другой календарь. Другие соперницы, другой уровень, другая дистанция.
МАЙЯ. И тот же комплект формы, в котором должна была стартовать я.
Курт не отвечает.
ДАНА. Мы все были такими юниорками. Я в двадцать попала в команду.
МАЙЯ. Я тоже в двадцать.
КУРТ. Жаннет двадцать один, и у неё всё по-другому.
МАЙЯ. У неё комплект моей новой формы. В нём она приезжает первой. Я приезжаю последней в старом комплекте. Похоже, дело действительно в кривизне груди.
ХЕЛЕНА. (не отрываясь от ноутбука) Или во вставном элементе.
ИВОННА. Это не вставной элемент. Это такой крой с зонированной плотностью материала.
МАЙЯ. Я поняла, что это такое кроилово. И журналисты всё-таки были правы с той фотографией – нет дыма без огня.
ХЕЛЕНА. Они эту фотографию сделали приложением к коммюнике жюри про сегодняшнюю поправку к регламенту.
Хелена достаёт лист из папки и кладёт на стол – изображением вниз. Потом переворачивает. Все смотрят. Никто не наклоняется: смотрят так, как смотрят на то, что видели несколько месяцев.
КУРТ. Ну.
ХЕЛЕНА. «Приложение к коммюнике. Материал, послуживший основанием для внесения поправки к регламенту». Фотография. Финишный створ, женский торс в разделочном комбинезоне, по грудь. Подпись – не наша, газетная. Её перепечатали вместе с кадром: «Велосипедистки с большой грудью едут быстрее?»
КУРТ. Мы её видели сто раз.
ХЕЛЕНА. Поэтому она и в приложении.
ИВОННА. Лица на фотографии нет.
ХЕЛЕНА. Лица нет. Номера нет. Имени нет.
МАЙЯ. Два месяца писали про грудь без лица.
ХЕЛЕНА. Два месяца писали, что чем больше грудь, тем выше место на пьедестале. Три протеста, давление на Велосипедный союз.
Дана не подходит к столу.
ДАНА. Это первое августа. Финиш разделки. Девятое место.
Тишина.
КУРТ. Откуда ты знаешь про девятое место?
ДАНА. Оттуда же, откуда знаю про первое августа.
Пауза.
ДАНА. Это я на фотографии.
КУРТ. Дана.
ДАНА. Что?
КУРТ. Ты уверена?
ДАНА. Курт, это мой комбинезон, мой номер под обрезом фото и мои руки на руле. Я семнадцать лет смотрю на эти руки в твоей команде.
ХЕЛЕНА. Когда вы поняли?
ДАНА. В августе. На третий день после скандала.
ХЕЛЕНА. Вы кому-нибудь сказали?
ДАНА. Кому? В редакцию позвонить? «Здравствуйте, это моя грудь, снимите заголовок»?
Пауза.
ХЕЛЕНА. Встаньте, пожалуйста. Не сюда. Просто встаньте.
Дана встаёт. Хелена смотрит то на неё, то на лист.
ХЕЛЕНА. У вас сегодня разница в сорок миллиметров. Это значит, что между контуром на этой фотографии и вами – сорок миллиметров обхвата.
КУРТ. (считает вслух) Два месяца заголовков за сорок миллиметров ткани.
ХЕЛЕНА. Два месяца заголовков и одна поправка к регламенту.
ДАНА. Два месяца все писали про мою грудь. Это была не моя грудь. Это изделие.
Долгая пауза. Хелена поворачивается к Ивонне.
ХЕЛЕНА. Резюмирую. Пресса сфотографировала ваше изделие и назвала его женщиной. Велосипедный союз написал правило про ваше изделие. Но мерить будут не ваше изделие, а женскую грудь.
ГРОМКОГОВОРИТЕЛЬ. Внимание. Представителям команд напоминаем: комментарии прессе до решения жюри не допускаются.
КУРТ. Значит, уже спрашивают.
ИВОННА. Уже полчаса как.
Ивонна кладёт папку на стол.
ИВОННА. Комиссар, я вас слушала. Вы правы во всём, и это ничего не меняет. Отзыв партии – это признание в нарушении регламента. Признание – это не деньги, это поступательный процесс: сегодня мы отзываем партию, завтра каждая команда пересматривает, в чём она ехала весь сезон, послезавтра пересматривают призовые. Проблема не в нашем изделии. Проблема во всей этой истории про велосипедисток с большой грудью.
ХЕЛЕНА. У меня в протоколе истории нет. У меня допуск пятнадцать миллиметров.
ИВОННА. Вот с него и начнём. Пятнадцать миллиметров – это Б минус А.
ХЕЛЕНА. Да.
ИВОННА. Регламент запрещает предмет. Регламент не запрещает тело.
Пауза.
ХЕЛЕНА. Продолжайте.
ИВОННА. Б – предмет, Б мы трогать не будем: Б стоит четыре миллиона двести. Остаётся А.
КУРТ. А – это обхват груди.
ИВОННА. А – это обхват груди. Если А больше, разница меньше. Изделие то же самое, но велосипедистка с большой грудью гарантированно проходит по допуску.
Тишина.
ХЕЛЕНА. Вы предлагаете увеличить гонщицам грудь.
ИВОННА. Я предлагаю привести замер А в соответствие с изделием. Медицинская сторона – увеличение груди, да. Эта операция делается за час, в межсезонье, с полным восстановлением к февральским сборам.
Ивонна открывает папку. Достаёт бланк.
ИВОННА. Профильная клиника – партнёр нашей гонки. Направление, согласие, спецификация вмешательства. Мы работаем с этой клиникой шестой год: они у нас в титрах, мы у них в холле.
ХЕЛЕНА. У вас эта бумага в папке с утра.
ИВОННА. У меня эта бумага в папке с утра.
ХЕЛЕНА. Поправка вступила в силу в шесть утра.
ИВОННА. Я выехала из дома в пять утра.
Пауза.
ХЕЛЕНА. Регламент не знает никаких медицинских заключений.
ИВОННА. Пока не знает.
ХЕЛЕНА. Что значит «пока»?
ИВОННА. Комиссар, вы сегодня написали методику, которой в шесть утра не было. Кто-то же должен дописать и остальное.
КУРТ. Сколько стоит операция?
ИВОННА. От шести до девяти тысяч. Клиника даёт рассрочку до восемнадцати месяцев. Мы можем закрыть её из спонсорской части – процентом от призовых и правами на изображение.
МАЙЯ. Права на изображение.
ИВОННА. Стандартная строка.
МАЙЯ. Я уже слышала сегодня про «стандартную строку» на этикетках.
ИВОННА. Да, здесь примерно так же.
ХЕЛЕНА. Под какой обхват груди скроено изделие?
ИВОННА. Грудная часть партии ноль-семь-Б посажена на профиль. У размера, в котором ехала сорок первая, профиль девятьсот восемьдесят восемь.
ХЕЛЕНА. А у неё девятьсот сорок восемь.
ИВОННА. У неё девятьсот сорок восемь.
ХЕЛЕНА. И изделие всё равно даёт девятьсот восемьдесят восемь.
ИВОННА. До определённого объёма грудная часть держит внешний контур девятьсот восемьдесят восемь. Тело под ней может быть меньше. Внешний профиль не меняется.
ХЕЛЕНА. То есть вы сшили пустоту.
ИВОННА. Мы задали посадку.
ХЕЛЕНА. А заполнить её должен человек.
Ивонна не отвечает.
ХЕЛЕНА. Откуда у вас обхваты?
ИВОННА. Из посадки. Мы шьём по меркам, мерки снимают в декабре.
ХЕЛЕНА. То есть у вас есть обхваты груди ста пятнадцати женщин.
ИВОННА. У нас есть мерки шестисот сорока изделий.
ХЕЛЕНА. Это не физика. Это таблица.
ИВОННА. Это таблица. Физику мы измерили в апреле: минус три и шесть десятых процента сопротивления. Выигрыш: ноль семьдесят восемь секунды с километра.
КУРТ. Шестнадцать секунд на сегодняшней дистанции.
ИВОННА. Шестнадцать.
ХЕЛЕНА. (Курту) Вы назвали мне эту цифру в час дня.
КУРТ. Назвал.
ХЕЛЕНА. Откуда?
КУРТ. Из автобусов. Её там знают с июля – все, у кого есть секундомер и глаза. Не знают только, как она называется.
ИВОННА. Никак.
КУРТ. Вот именно так там и говорят.
Пауза.
КУРТ. (Майе, ободряюще, тем же голосом, каким говорят «ешь, тебе полезно») Майя. Это не косметика. Это аэродинамика. У хорошей велосипедистки должна быть большая грудь, я тебе это постоянно говорил.
МАЙЯ. Ты мне это говорил не так.
КУРТ. Я говорил про накладку.
МАЙЯ. Ты говорил в час дня: одиннадцать секунд выигрывает правильная женская грудь. (Пауза.) Она существует. У неё есть артикул. Тэ-тэ ноль один дробь два.
Пауза.
ХЕЛЕНА. (печатает) «Правильная грудь»…
КУРТ. Не надо это записывать.
ХЕЛЕНА. Я и не записываю.
ИВОННА. Могу дать расклад по вашей команде. Сколько кому не хватает до допуска в июльском изделии. Двадцать третий номер – двенадцать миллиметров. Девятый – восемь. Пятьдесят второй – двадцать. Восемнадцатый – двадцать три. Сорок первый…
ДАНА. Двадцать пять.
ИВОННА. Двадцать пять.
ХЕЛЕНА. Это пятеро. Изделий шесть.
Пауза.
ИВОННА. Шестое изделие по ведомости числится за сорок четвёртым номером, а находится у велосипедистки молодёжного состава. Жаннет Дюваль. Я уже выяснила: у неё девятнадцать. Ей нужно четыре миллиметра.
КУРТ. Нет.
Тишина.
ИВОННА. Четыре – это самая маленькая цифра в вашем списке.
КУРТ. Я сказал: нет.
ИВОННА. Основание?
КУРТ. Ей двадцать один год.
ИВОННА. И?
КУРТ. И она только начала. У неё всё впереди, она ещё не знает, чего хочет, у неё родители в двух часах езды отсюда. Это не разговор про миллиметры.
ИВОННА. А про что?
КУРТ. Про то, что нет. Просто нет.
Пауза. Никто не смотрит на Курта. Все смотрят на Майю. Майя не говорит ничего.
ИВОННА. Хорошо. Тогда предлагаю начать с сорок четвёртого номера.
МАЙЯ. Почему с меня?
ИВОННА. Потому что вы в мартовском комплекте формы. У вас разница при замерах семнадцать миллиметров. Вам нужно меньше всех.
МАЙЯ. На сколько?
Пауза.
ИВОННА. Два.
Тишина.
КУРТ. Два миллиметра, Майя.
ОТБИВКА.
Сцена 5. Скидка постоянного клиента
Та же палатка. Бланк лежит на столе там, где его положила Ивонн. Никто его не берёт и никто не убирает. Майя опечатана час. Дана в командном дождевике. Тени очереди на брезенте стоят.
ГРОМКОГОВОРИТЕЛЬ. Внимание. Решение жюри по рапорту комиссара по экипировке и по протестам команд. Первое. Партия ноль-семь-Б изъятию не подлежит. Второе. Методика контрольного замера утверждается в редакции, изложенной в рапорте комиссара по экипировке: оба замера производятся на изделии, приведённом в состязательный вид, при полном самостоятельном выдохе участницы, без голосовых команд со стороны. Третье. Вводится реестр личных базовых замеров участниц; замер А заносится в реестр однократно и действует до конца следующего сезона. Четвёртое. Отклонение от установленного допуска временно разрешается при наличии заключения аккредитованного медицинского партнёра соревнований о запланированном изменении базового антропометрического показателя. До первого старта следующего сезона участница обязана пройти повторный замер А. При расхождении с указанным в заключении значением временный допуск аннулируется.
Тишина.
КУРТ. Поздравляю. Вы написали регламент.
ХЕЛЕНА. Я написала протокол.
КУРТ. «В редакции, изложенной в рапорте». Это ваша редакция. Это вы, вода из моей фляги и мой голос, вписанный туда как запрет.
ХЕЛЕНА. Первые три пункта – да. Четвёртый не мой.
КУРТ. Четвёртый вообще ничей.
Пауза. Хелена поворачивается к Ивонне.
ХЕЛЕНА. Четвёртый пункт приехал с вами?
ИВОННА. Нет. Мы приехали вместе.
Пауза.
ХЕЛЕНА. (медленно) Сто пятнадцать женщин будут мерить мокрыми.
ДАНА. Уже сто четырнадцать.
ГРОМКОГОВОРИТЕЛЬ. Внимание. Участницам, ожидающим контрольного замера. Пользоваться чужими флягами в зоне ожидания запрещается. Вода для приведения экипировки в состязательный вид будет выдаваться перед входом в палатку досмотра.
КУРТ. «В состязательный вид».
ХЕЛЕНА. Это тоже из рапорта.
ИВОННА. Можно я посчитаю вслух?
ХЕЛЕНА. Считайте.
ИВОННА. Шестьсот сорок изделий отзывать не нужно. Нужно семьдесят четыре бумаги. (Пауза.) Медицинские заключения.
ХЕЛЕНА. Заключение о чём? Операции ни у кого нет.
ИВОННА. Заключение о планируемом хирургическом вмешательстве. Оно так и называется. Врач подтверждает, что вмешательство показано и запланировано, и указывает ожидаемый прирост обхвата груди. Документ нужен раньше тела.
ХЕЛЕНА. Кто его подпишет за полчаса?
ИВОННА. Медицинский партнёр соревнований. Он в аккредитационной зоне, в белом шатре у второго кордона. Он тут с семи утра, как и вы.
КУРТ. (тихо) Быстро.
ХЕЛЕНА. Что?
КУРТ. Ничего. Я сегодня уже это говорил.
Ивонн достаёт телефон – впервые за пьесу.
ИВОННА. Тогда я закрою вопрос по вашей команде сразу, чтобы вы могли планировать следующий сезон. (Смотрит в телефон.) Кстати, для сорок первого номера – по тарифу повторного вмешательства. У клиники скидка постоянного клиента.
Тишина. Долгая.
МАЙЯ. Постоянного клиента.
ИВОННА. Так у них называется тариф.
ДАНА. Ивонна.
ИВОННА. Да.
ДАНА. Скажи прямо. Ты за меня всё равно уже сказала.
Пауза. Ивонна убирает телефон.
ИВОННА. Я назвала тариф.
ДАНА. Ты назвала меня.
Дана отходит от велосипеда. Говорит ровно, коротко, как называют результат.
ДАНА. Мне было девятнадцать. Я третий год каталась по любителям и никуда не попадала. Никто меня не просил и никто мне не советовал. Я села и посчитала: что стоит такая операция, что даёт, за сколько окупается. Заняла деньги на операцию у сестры. Сделала в феврале, в марте меня посмотрели, в мае взяли в основную женскую команду – Курт тогда катал свой последний сезон в мужской. (Пауза.) Расчёт был верный. Я не жалею. Семнадцать лет, статус капитана и то, что я сейчас в этой палатке, – это всё оттуда.
ХЕЛЕНА. Сколько это дало?
ДАНА. Двадцать миллиметров обхвата. Я знаю это число семнадцать лет.
ХЕЛЕНА. Вы сказали «повторного».
ДАНА. Это она сказала.
ХЕЛЕНА. Было второе?
ДАНА. Шесть лет назад. Мне было тридцать.
Курт не спрашивает ничего. Хелена и Майя спрашивают одновременно.
ХЕЛЕНА. Зачем?
МАЙЯ. Что случилось шесть лет назад?
ДАНА. Шесть лет назад титульным партнёром стали они. (Ивонн.) И ты приехала на февральские сборы с чехлом.
ИВОННА. С другим. Тот был серый.
ДАНА. Тот был серый.
Пауза.
ДАНА. Первое поколение формы с заданным профилем. Нам его выдали на сборах и сказали: посадка новая, привыкайте. На меня форма не села. Мне сказали, что изделие правильное.
ХЕЛЕНА. Кто сказал?
ДАНА. Все. Как обычно. Никто не приходит и не говорит «режьте». Приходят и говорят: изделие правильное. Подразумевают, что у тебя неправильная грудь.
МАЙЯ. И ты пошла второй раз.
ДАНА. Я опять посчитала. Мне было тридцать лет, до конца контракта год, а команду набирали заново. (Пауза.) Пятнадцать миллиметров. И расчёт опять был верный, вот что.
ХЕЛЕНА. Кто платил?
ДАНА. Не я.
ХЕЛЕНА. Была бумага?
ДАНА. В тот раз была.
ХЕЛЕНА. Чья подпись?
Пауза.
ДАНА. Команды.
Хелена не переспрашивает. Курт смотрит в ноутбук.
ХЕЛЕНА. (Ивонне) Вы её знали.
ИВОННА. Я её одеваю шесть лет. И до этого одевала одиннадцать, в другой фирме.
МАЙЯ. Вы знали, что на фотографии она?
ИВОННА. Я знала, что на фотографии наше изделие.
Пауза.
ХЕЛЕНА. (Дане) Значит, ваш замер А – девятьсот сорок восемь.
ДАНА. Девятьсот сорок восемь. Из них тридцать пять не мои. Своё я помню: девятьсот тринадцать. Оно у меня было до девятнадцати лет, и я его знаю лучше, чем это.
КУРТ. (автоматически, вслух, как считает всегда) Двадцать плюс пятнадцать – тридцать пять. Плюс двадцать пять сегодня. Итого шестьдесят.
Он останавливается. Слышит себя.
ДАНА. Договаривай.
КУРТ. Получается шестьдесят миллиметров за семнадцать лет.
ДАНА. Да.
Молчание.
КУРТ. С другой стороны, спортсмены всё время что-то себе чинят. У меня две пластины в ключице и колено из титана. Никто про это не пишет.
ДАНА. У тебя пластина, потому что ты упал. Это разные вещи.
МАЙЯ. Раньше хотя бы врали, что это для себя. Здесь честнее: грудь в обмен на призовые.
ДАНА. Ну почему. Я ещё в двадцать лет поняла, что она работает не только для призовых, но и для мужчин тоже. Правда, Курт?
Пауза.
МАЙЯ. Тебе было девятнадцать. Мне было двадцать. Жаннет сейчас двадцать один.
КУРТ. Это разные вещи.
МАЙЯ. В чём разница?
Пауза.
КУРТ. Тем, что…
Пауза.
МАЙЯ. Ты же всё переводишь в числа. Вот и переведи.
Курт не отвечает.
ДАНА. Курт. Раз уж сегодня всё называют вслух. Мой контракт на следующий сезон.
КУРТ. Дана, не сейчас.
ДАНА. Сейчас. Я стою в твоём дождевике на голое тело. Удобнее не будет.
Пауза. Курт откидывается от ноутбука и смотрит на неё, прищурившись.
КУРТ. Ты капитан. Но по результатам ты далеко не первая в команде, а с июля ты ехала в новом комплекте.
ДАНА. Договаривай.
КУРТ. Даже если ты добавишь ещё двадцать пять, чтобы вписаться в июльскую форму, ты не поедешь быстрее. Контракта не будет. Прости, капитан.
Пауза.
МАЙЯ. Зачем тогда ты отдал Жаннет мою форму, а не её?
КУРТ. Хотел дать Дане ещё один сезон. Я помню свой последний.
ДАНА. Славное было время.
Отворачивается к брезенту, спиной ко всем. Возможно, беззвучно плачет, но этого никто не видит.
МАЙЯ. (Ивонне) У меня вопрос не про сегодня.
ИВОННА. Слушаю.
МАЙЯ. Партия ноль-три – март. Ноль-семь – июль. Первое поколение было шесть лет назад. Что будет через два года?
ИВОННА. Ноль-девять. Она в разработке.
МАЙЯ. Под какое лекало её режут?
ИВОННА. Профиль ещё не заморожен. Мы уточняем его по данным сезона.
МАЙЯ. По каким данным?
ИВОННА. По телам тех, кто быстро едет.
Пауза.
МАЙЯ. То есть через два года лекало станет другим, а я останусь той, какой меня скроят сегодня.
ИВОННА. У клиники есть тариф на последующие хирургические вмешательства. И скидки.
МАЙЯ. Да, я уже слышала про это.
Тишина. Никто не произносит слова, которое здесь напрашивается.
Снаружи, за брезентом, голоса. Один поднимается над остальными.
ГОЛОС СНАРУЖИ. Сорок четвёртая! Сорок четвёртая здесь?
Тени на брезенте разворачиваются к палатке. Щёлкают затворы фотоаппаратов.
Четверо замолкают одновременно – Хелена перестаёт печатать, Курт закрывает ноутбук, Ивонна кладёт ладонь на бланк, Дана отрывается от брезента и делает полшага к пологу. Никто не сговаривался.
Майя видит это. И видит, что все четверо смотрят на неё.
ОТБИВКА.
Сцена 6. Полог
Майя, Хелена, Курт, Ивонн, Дана – на тех же местах, где их застал крик снаружи.
ГРОМКОГОВОРИТЕЛЬ. Внимание. Старт индивидуальной гонки возобновляется. Первый стартовый слот – четырнадцать тридцать. Участницам, прошедшим контрольный замер до утверждения методики, явиться на перемер. Явка обязательна.
КУРТ. Двадцать минут.
ГРОМКОГОВОРИТЕЛЬ. Внимание. Прогрев экипировки на солнце контрольным замером не учитывается. Сорок девятому номеру просьба вернуться в очередь.
ДАНА. Она попробовала.
ХЕЛЕНА. Все пробуют. (Майе.) Это вы. Вас мерили до методики.
МАЙЯ. Меня мерили трижды.
ХЕЛЕНА. Все три раза теперь недействительны.
Хелена подходит к Майе, берётся за стикер на молнии, отрывает его – с тканью, начисто.
ХЕЛЕНА. (печатает) «Пломба ноль-ноль-два сорвана комиссаром по экипировке в четырнадцать десять. Основание – перемер по утверждённой методике».
КУРТ. Вы сорвали собственную печать.
ХЕЛЕНА. Я исполняю собственную методику.
Майя расстёгивается и спускает комбинезон. Никто не отворачивается: смотрят все, потому что это уже процедура.
ХЕЛЕНА. Замер А. По методике: полный самостоятельный выдох, без голоса со стороны.
Меряет.
ХЕЛЕНА. Девятьсот сорок. Как в реестре. Одевайтесь. Согласно методике – в состязательном виде.
КУРТ. У неё сухого нет.
ХЕЛЕНА. Прекрасно.
Майя одевается.
ХЕЛЕНА. Замер Б. Методика та же: полный самостоятельный выдох, без голоса со стороны.
КУРТ. То есть мне молчать.
ХЕЛЕНА. Вам молчать. Ваш голос вписан в методику как то, чего быть не должно.
КУРТ. А дышать ей можно?
ХЕЛЕНА. На дистанции. Здесь это влияет на результат.
Курт молчит. Хелена меряет.
ХЕЛЕНА. Девятьсот пятьдесят шесть. Шестнадцать.
Пауза.
ХЕЛЕНА. Допуск пятнадцать. Не допущена.
МАЙЯ. Один миллиметр.
ХЕЛЕНА. Один.
МАЙЯ. Полчаса назад было два.
ХЕЛЕНА. Полчаса назад не было методики.
МАЙЯ. А с заключением?
ХЕЛЕНА. С медицинским заключением – допущена.
МАЙЯ. И поеду в мартовском.
КУРТ. В мартовском.
МАЙЯ. Скажи вслух, сколько это.
КУРТ. Майя.
МАЙЯ. Ты сегодня уже говорил. Скажи ещё раз.
КУРТ. Шестнадцать секунд.
МАЙЯ. На дистанции, где между двенадцатым и третьим – одиннадцать. (Пауза.) То есть я не нарушу регламент и снова приду последней в общем зачёте. (Пауза.) Или поеду в новой форме с обязательством лечь под нож в межсезонье?
Никто не отвечает. И тут начинают говорить сразу все.
ИВОННА. Медицинский партнёр в белом шатре. Заключение мы можем оформить за восемь минут, если я позвоню сейчас.
КУРТ. Майя, слушай меня. Зимние сборы, весь весенний блок разделок, я снимаю тебя с равнины и ставлю на длинные разделки…
ХЕЛЕНА. Я могу оформить перемер как контрольный. Тогда завтра оспаривать будут методику, а не вас.
ИВОННА. И ещё допконтракт на индивидуальную рекламную поверхность. И персональный механик.
КУРТ. …и я поговорю с командой про статус капитана команды на разделках. Место освободилось десять минут назад.
Дана не отзывается.
МАЙЯ. Я ничего не просила. Вы все мне что-то стали предлагать. Зачем? В чём ваш интерес? Вот вы. (Ивонне.)
ИВОННА. Четыре миллиона двести тысяч евро. И поступательный процесс.
МАЙЯ. А вы? (Хелене.)
ХЕЛЕНА. Если эта история всплывает, то завтра в газетах будет одна фамилия. Не ваша, не её и не его. Хелена Барт – автор методики для увеличения груди велосипедисткам.
МАЙЯ. Ты. (Курту.)
КУРТ. Пять дисквалификаций в одной команде.
МАЙЯ. Ещё.
Пауза.
КУРТ. И шестой комплект формы. Прости.
МАЙЯ. Я тоже тогда была юниоркой.
Пауза.
МАЙЯ. Мне было двадцать. Первые сборы, я тут никого не знала, и ты открыл шампанское.
КУРТ. Майя.
МАЙЯ. Я не жалуюсь. Я тогда тоже села и посчитала: что чего стоит, что даёт, за сколько окупается. (Дане.) Как ты.
ДАНА. И как?
МАЙЯ. Расчёт был неверный.
КУРТ. Это разные вещи.
МАЙЯ. Ты сегодня уже это говорил. Дважды.
Дана поворачивается к Майе.
ДАНА. Я тебе ничего не предлагала. Но можешь посмотреть на меня – ты начинала, как я, и закончишь так же.
Майя смотрит на неё дольше, чем на всех остальных.
МАЙЯ. (Курту) Раз у неё не будет контракта на следующий сезон – что с моим?
КУРТ. Контракт на следующий сезон. Подписываем завтра.
Пауза. Майя молчит.
ИВОННА. Я здесь представитель титульного спонсора команды. Контракт на два года. Подписываем сегодня. Сразу после гонки.
МАЙЯ. Сколько?
ИВОННА. Сорок одна тысяча в год.
МАЙЯ. У меня тридцать восемь.
ИВОННА. Я знаю.
МАЙЯ. Продление на третий сезон?
ИВОННА. При попадании в первую десятку общего зачёта.
МАЙЯ. Стоимость хирургического вмешательства?
ИВОННА. Удерживается из призовых и по договору о правах на изображение. Рассрочка восемнадцать месяцев.
Майя считает вслух – ровно, как считает Курт, потому что научилась у него.
МАЙЯ. Было тридцать восемь. Стало сорок одна. Три тысячи в год. За два года – шесть.
ИВОННА. Да.
МАЙЯ. Вмешательство – от шести тысяч.
ИВОННА. От шести за одно.
Пауза.
МАЙЯ. «За одно».
ИВОННА. Да.
МАЙЯ. Сколько их будет?
ИВОННА. Зависит от изделия, в котором вы поедете.
Пауза.
МАЙЯ. Хорошо, давайте мне июльский комплект.
КУРТ. Твой комплект в четырёх километрах за оцеплением. У Жаннет.
МАЙЯ. Пусть оставит его себе. Всё равно она будет в нашей команде.
Майя расстёгивает чехол.
ИВОННА. Там новый. В упаковке.
МАЙЯ. Мне не нужен новый. Мне нужен тот, который приехал девятым.
Достаёт комбинезон Даны – сложенный рукав к рукаву, как его сложила Ивонна. Дана не двигается.
ХЕЛЕНА. На нём нет маркировки.
МАЙЯ. Маркировка у вас в папке.
Хелена достаёт из папки этикетку и кладёт на стол рядом с комбинезоном. Не сшивает – просто кладёт рядом.
ХЕЛЕНА. И само изделие числится за сорок первым номером.
МАЙЯ. А моё числится за мной и едет в четырёх километрах отсюда.
ХЕЛЕНА. (печатает) «Участница сорок четыре допущена в изделии, закреплённом за участницей сорок один. Изделие, закреплённое за участницей сорок четыре, в зоне старта отсутствует».
КУРТ. Так можно?
ХЕЛЕНА. Не знаю. Я это только что написала.
Курт идёт к сложенной ширме и поднимает её. Ширма не раскладывается.
Майя переодевается. Молча, быстро, как переодеваются между заездами. Снаружи начинается дождь; по брезенту идут первые удары капель.
Курт наконец ставит ширму. Она стоит посреди палатки. За ней никого.
КУРТ. Две минуты.
ХЕЛЕНА. Теперь замер Б. Полный самостоятельный выдох.
Меряет. Смотрит. Меряет ещё раз.
ХЕЛЕНА. Две тысячи девятьсот восемьдесят восемь. Минус две тысячи. Девятьсот восемьдесят восемь.
КУРТ. Сколько?
ХЕЛЕНА. Девятьсот восемьдесят восемь. (Пауза.) То же число, что у сорок первой. До миллиметра.
ДАНА. Разумеется. Это же не я была. Это изделие.
ХЕЛЕНА. Замер А – девятьсот сорок. Разница – сорок восемь.
Тишина.
МАЙЯ. На сколько миллиметров?
ИВОННА. Тридцать три.
Пауза.
МАЙЯ. Десять минут назад речь шла об одном миллиметре.
ИВОННА. Десять минут назад речь шла о мартовском изделии.
МАЙЯ. Тридцать три миллиметра груди можно сделать за одну операцию?
ИВОННА. Нет. Делают двадцать в межсезонье и тринадцать через год. Второе – по тарифу повторного вмешательства.
Долгая пауза. Дождь по брезенту усиливается.
МАЙЯ. (Дане) У тебя было тридцать пять за семнадцать лет.
ДАНА. Тридцать пять за семнадцать лет.
МАЙЯ. Мне предлагают тридцать три за два года.
ДАНА. Да.
МАЙЯ. Ты бы сегодня пошла?
Пауза.
ДАНА. Мне тридцать шесть, я с завтрашнего дня безработная, и я в чужом дождевике на голое тело. Я не тот человек, у которого надо это спрашивать. (Пауза.) Но если ты спрашиваешь про меня девятнадцатилетнюю – да. Пошла бы. Я и пошла.
МАЙЯ. И это был верный расчёт.
ДАНА. Это был верный расчёт.
Майя стоит. Потом поворачивается к столу.
МАЙЯ. Бланк.
Ивонна кладёт бланк. Майя читает его сверху донизу – дольше, чем читают одну страницу, как читала протокол в час дня.
МАЙЯ. «Ожидаемый прирост обхвата груди». Что писать? Тридцать три?
ИВОННА. Тридцать три.
МАЙЯ. «Срок действия заключения – до конца следующего сезона». То есть в феврале сверят реестр.
ИВОННА. Сверят.
МАЙЯ. Значит, это не разрешение.
ИВОННА. Это отсрочка. Но у вас будет контракт на два сезона с возможностью продления на третий.
Майя подписывает.
ХЕЛЕНА. (читает бланк) Здесь вторая строка для подписи. «Согласие команды на оперативное вмешательство в период действия контракта. Подпись спортивного директора».
Пауза.
ДАНА. Шесть лет назад эта строка тоже там была.
Майя протягивает ручку Курту. Курт берёт. Дана стоит там, где стояла, и не отворачивается. Курт подписывает. Никто не говорит ни слова.
ИВОННА. (в телефон) Белый шатёр. Одно заключение, планируемое вмешательство, тридцать три. Участница сорок четыре. (Убирает телефон.) Несут сюда. Три минуты.
Никто не говорит. Дождь по брезенту. Хелена смотрит на полог.
МАЙЯ. (Дане, не поворачивая головы) Сколько дней потом болит?
ДАНА. Три. На четвёртый снимут дренаж.
МАЙЯ. А на велосипед?
ДАНА. Станок – через две недели. На шоссе пустят через месяц. К февральским сборам вообще забудешь.
МАЙЯ. Спать на животе можно?
ДАНА. Нет.
МАЙЯ. Я люблю спать на животе.
ДАНА. Отвыкнешь. Зато в трансляциях тебя теперь будут показывать крупным планом.
Пауза. Майя поворачивается к Ивонне.
МАЙЯ. А если я упаду на дистанции? Гравий, бетон. Если я порву вашу рекламную поверхность – это страховой случай?
ИВОННА. Комбинезон спишут. Выдадут новое изделие из подменного фонда.
МАЙЯ. Я не про изделие. Я про то, что под ним. То, за что вы будете платить клинике. Вы это страхуете?
ИВОННА. Это стандартные риски.
ДАНА. Не порвешь, Майя. Там импланты нового поколения. Удар держат лучше, чем твоя собственная ключица. Да, Курт? У тебя ведь титан?
Курт молчит.
ДАНА. Вот видишь. Сплошные технологии.
Полог приподнимается снизу. В щель просовывается рука с белым конвертом и убирается. Ивонна подбирает конверт, кладёт перед Хеленой и выходит из палатки.
Хелена вскрывает, читает, поворачивает лист к свету, проверяет подпись и печать.
ХЕЛЕНА. Подпись есть. Печать есть. Фамилия участницы есть. (Печатает.) «Реестр личных базовых замеров, строка вторая. Дополнение: отклонение от допуска – тридцать три миллиметра, допущено на основании медицинского заключения. Заключение приложено к строке». (Пауза.) Работает.
КУРТ. Что работает?
ХЕЛЕНА. Методика. Изделие приведено к телу бумагой, тело будет приведено к изделию в межсезонье. Ни одно из двух чисел больше никуда не денется.
Берёт ролик, отрывает стикер, заклеивает молнию на новом комбинезоне Майи.
ХЕЛЕНА. «Изделие опечатано. Стикер ноль-ноль-четыре. Участница сорок четыре».
МАЙЯ. На раму был такой же.
ХЕЛЕНА. Такой же.
Майя надевает шлем. Берёт велосипед. Идёт к пологу и останавливается: полог один, а выходов из него два – направо оцепление и пресса, налево разметка и рампа.
Щёлкают затворы фотоаппаратов – снаружи услышали шаги.
КУРТ. Майя.
Она не оборачивается.
МАЙЯ. Что?
КУРТ. Прости.
МАЙЯ. Поздно. Мне нужно ехать.
Поворачивает налево. Полог падает. Снаружи – короткая очередь затворов и всё: пресса получила кадр, на котором велогонщица номер сорок четыре выходит на старт, и больше ничего.
Пауза.
Дана застёгивает дождевик до горла. Подходит к пологу и отгибает его – направо.
КУРТ. Дана.
ДАНА. Поздно.
Она выходит. Снаружи – затворы, вспышки, голоса, её номер, её фамилия. Полог падает. За брезентом это длится долго.
ГРОМКОГОВОРИТЕЛЬ. Внимание. В палатку досмотра приглашается участница номер девять. Явка обязательна.
Курт отгибает полог и тоже выходит из палатки. Хелена остается одна. Садится к ноутбуку. Ширма стоит там, где её поставил Курт.
ГРОМКОГОВОРИТЕЛЬ. Участница сорок четыре. Пять секунд до старта.
Четыре коротких электронных сигнала. Пятый – длинный.
За брезентом коротко звякает цепь. Дальше только дождь и шум зоны старта.
Хелена тянется за роликом, отрывает новый стикер и кладёт перед собой.
ЗАТЕМНЕНИЕ.
ЗАНАВЕС.
Тбилиси – Батуми, 2026